Бога неповинным в зле. Потому что, если Он сотворил из материи, то зло приписывается тому, кто сотворил, поскольку сотворил именно Он. Напротив, если бы он сотворил из ничего, то уже неважно, из чего именно. Таким образом, имеет значение,
как он сотворил, – дабы Он сотворил наиболее подобающим для Него образом. А наиболее прилично для Него творить по своей воле, чем по необходимости, то есть скорее из ничего, чем из материи»9. Но несмотря на все словесные ухищрения, Тертуллиан так и не может решить проблему теодицеи, проблему происхождения зла в мире. Он обращается к «
Священному Писанию», но и там не находит ответа. Ему приходится признать, что в Писании ясно и точно не сказано, что все было сотворено из ничего.
Не все в учении Тертуллиана было принято церковью. В частности, не был принят его теологический материализм, когда он утверждал, что бог есть чистый дух, но этот дух, телесен. Тертуллиан не может представить себе существование нематериального. Следуя букве Писания, Тертуллиан наделял своего бога даже глазами, руками и ногами, хотя и приписывал им особую природу. Библия имела для него значение абсолютного авторитета. Материальна и душа человека, но она имеет невидимое тело. Душа, рассуждает Тертуллиан, не может существовать, «не имея того, благодаря чему существует. Но поскольку она существует, то необходимо обладает тем, благодаря чему существует. А если она имеет нечто такое, благодаря чему существует, то это будет ее тело. Все что существует, есть своего рода тело; бестелесно лишь то, что не существует»10. Человек, согласно Тертуллиану, есть единство души и тела. Тело приводится душой в движение. Душа может чувствовать состояние тела и воздействовать на него только потому, что она сама есть тончайшее тело, как бы разлитое по всему человеческому организму и предающее ему форму. Считая душу телесной, Тертуллиан вместе с тем настаивает на ее бессмертии.
Тертуллиан утверждает, что христианская вера содержит в себе истину и не нуждается в доказательстве. Споры о скрытом смысле Библии он считал бесполезным мудрствованием. Достаточно буквального понимания, если даже оно противоречит правилам логики. Тертуллиан пишет: «Я не нахожу причин для стыда, которые показывали бы, что я, презрев стыд, счастливо бесстыден и спасительно глуп. Сын Божий распят – это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын божий – это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес – это несомненно, ибо абсурдно»11. Исходя из подобных утверждений Тертуллиана, средневековая философия приписала ему такую фразу: «Верую, ибо абсурдно». Этот тезис Тертуллиана довольно точно выражает смысл его учения, в котором истинность веры является совершенно иной, чем истинность разума. Понятие веры как высшей истины подготовило почву для подчинения философии теологией, что было характерно для всего последующего периода развития христианской философии.
1.2.3. Аврелий Августин
Крупнейшим христианским мыслителем периода патристики был Аврелий Августин (354—430) – «блаженный» у православных и «святой» у католиков. Он написал около ста работ против науки и материалистической философии, в защиту и обоснования христианской религии: «Против академиков», «О бессмертии души», «О свободе воли», «О жизни блаженной», «Об истинной религии», «Исповедь», «О граде Божьем» и др. Учение Августина стало определяющим духовным фактором средневекового мышления, оказало огромное влияние на всю христианскую Западную Европу.
Теология для Августина – универсальная наука, или всеобщая мудрость, охватывающая все знания, необходимые для глубокого постижения Святого Писания. Священное учение при этом понималось как мудрость в отличие от философии. Августин пишет: «Философией называется не сама мудрость, а любовь к мудрости; если ты к ней обратишься, то хотя и не будешь мудрым, пока живешь (ибо мудрость у Бога, и человеку доступной быть не может), однако если достаточно утвердишь себя в любви к ней и очистишь себя, то дух твой после этой жизни, т.е. когда перестанешь быть человеком, несомненно, будет владеть ею»12. Предметом философии и науки является мир чувственных вещей. Священное учение – это мир мудрости, которая соприкасается с богом. Цель мудрости – вечная общность с богом. Поэтому и философия, и науки должны находиться под эгидой теологии как универсальной науки.
Августин был убежден в сотворении богом всего сущего в мире. Креационизм, сформулированный в начале Ветхого Завета и утверждающий творение мира «из ничего», он комментирует и многократно обосновывает. В «Исповеди», обращаясь к богу, он говорит: «Как сотворил ты, всемогущий боже, небо и землю? Конечно, не на небе и не на земле творил ты небо и землю; ни в воздушных странах, ни во глубинах морских, потому что и воздух, и вода принадлежат к небу и земле; не могло это совершиться нигде и в целом мире, чтобы мир творился в мире, потому что мира не было до сотворения его и он никак не мог быть поприщем своего творения… Не было ли тебя под руками какой-нибудь материи, из которой мог бы ты сотворить небо и землю? Но откуда взялась бы эта материя, не созданная тобой, а между тем послужившая материалом для твоего творчества? Допущением такой материи неизбежно ограничивалось бы твое всемогущество… До творения твоего ничего не было кроме тебя, и… все существующее зависит от твоего бытия»13.
Бог не только сотворил мир, но и постоянно поддерживает его существование посредством непрерывного творения, поскольку без этого перманентного творения мир тут же провалится в небытие. У сомневающихся в быстром творении мира «из ничего» возникал вопрос: если бог сотворил мир в короткий промежуток времени, то, что он делал до момента творения? Отвечая на него, Августин вслед за Аристотелем говорит, что время не существует независимо от вещей: оно есть характеристика изменений, происходящих в вещах. Поэтому «если бы вещи были неподвижными, то не было бы и времени». В отличие от изменяющихся вещей бог неподвижен, следовательно, он находится вне времени. Бог сотворил время вместе с миром. В труде «О граде божием» Августин пишет: «Времен не было бы, если бы не было творения… Несомненно, что мир сотворен вместе со временем…»14.
В основе философской системы Августина стоит проблема бытия. Бытие в истинном смысле, – утверждает он, – есть то, что не имеет никакой примеси небытия. Оно не может изменяться и существовать во времени, поскольку изменяющееся есть нечто среднее между бытием и небытием. Абсолютное бытие вечно. Сотворенные вещи, по Августину, только причастны бытию, или имеют бытие, но сами не суть бытие. Только бог есть высшее бытие, высшая субстанция, высшая форма, высшее благо. «Что сущность, выше которой нельзя ничего помыслить, должна с необходимостью существовать, – для Августина истина самоочевидная»15.
В отличие от Бытия, Единого, Блага античной философии, христианский бог есть, прежде всего, бог личностный. В качестве личности он наделен волей, причем волей безмерной, всемогущей. Отсюда бесконечность и беспредельность оказываются важнейшими атрибутами бога, а в философской мысли средневековья формируется идея волюнтаризма. Однако не только в волюнтаризме обнаруживается то новое, что можно найти в учении Августина. Не менее существенно, что в центре его внимания оказалась внутренняя жизнь души и те силы, и способности, которые эту жизнь определяют. Особое внимание Августин обращает не на ум, способный отражать внешнее объективное бытие, а на процессы психической жизни – волю и чувство. П.П.Гайденко совершенно справедливо отмечает: «Внимание к человеку, к содержанию его духовной жизни, столь свойственное Августину, в немалой степени определило характер не только западноевропейской теологии и философской мысли, но и западной духовной культуры вообще»16. Из принципа, что бог первичен, вытекало положение о первичности души над телом. Не найдя признаков существования бога в окружающем мире, Августин обратился к изучению внутренних духовных сил человека. И здесь он столкнулся с проблемой свободы воли человека.
Бог – это абсолютная сила, абсолютная власть. Поэтому возникает вопрос: «Свободна ли человеческая воля от действий и воли бога или не свободна?». Если воля человека свободна, если человек поступает так, как ему подсказывает его разум, то это означает, что бог никакого влияния
